Поиск по этому блогу

Под одеялом

Под пуховым одеялом жарко.
Царство неги, праздности и лени.
Член на ощупь выискал товарку.
Попа принимает его тренье.

Он спросонья тихих удовольствий
пригубить пытается без силы.
Словно шепчет: попочка не бойся.
Я ведь вялый,мягкий, нежный милый.

Попка уверениям не верит,
Пусть смешной, убогий, и незрячий,
Только он твердеет и звереет.
А уж затвердев так отхерачит...

Покорна всем твоим желаньям..

Покорна всем твоим желаньям
Я волю каждую твою
Уже не стоном, не мычаньем,
а жалким хрипом признаю.

Но что тебе мои признанья?!
Ведь изнутри ты познаешь!
Ебические содроганья.
И охуительную дрожь.

Раньше, бывало, мужчины предлагали женщине поговорить, хотя

 на самом деле им хотелось заняться сексом; теперь они нередко чувствуют себя обязанными предложить заняться сексом, хотя на самом деле им хочется поговорить.

Как говорил Ницше



"Кому целомудрие в тягость, тому не следует советовать его: чтобы не сделалось оно путем в преисподнюю, превратившись в грязь и похотливость души".

Царевна-лягушка


Он царевну пронзил стрелой.
Как лягушку.
Я едва пропищала «ой!».
Прямо в душу.

И сказать, чтоб сопротивлялась,
так солгу.
Ну, быть может, самую малость.
Ни гу-гу...

Он одежку кидал торопливо
На песок.
Целовал словно тер огниво.
Шкурку сжёг.

Голый берег да чёрная заводь
накидка туч.
Как же я под ним задрожала...
О могуч!

Презрение — совсем не сексульно

Тяжелое, мужское честолюбье.
Девчонку на коленях приголубило.

Порок отрегулированный, с правилами
обоих их совсем почти устраивал.



Она играла в дуру. Он в орла.
Ик ночи бы она ему дала...

Но было в нем презренье неуёмное
Не умное, не властное, не скромное.




Мол, блядь, должна гордится коль минетом

Порадуешь такого вот эстета...

А результат? Пощечина в ебальник.
Презрение — совсем не сексульно. 
Ночной бодрящий плотный воздух
прилива тихие толчки. 
Едва ль не ярче, чем все звезды
твои громадные зрачки.

Что в них желанье, жадность, похоть?
Твоя победа? Мой позор?
Тебе, наверно... безразличен
наш бестолковый разговор.

Но чтоб ко мне залезть под платье
ты будешь долго говорить.
Речей штурмующие рати
должны объятья отворить.

Нет, ты ораторским искусством 
меня сегодня не потряс.
Вот это все довольно скучно,
а это слышу в сотый раз...

Но вдруг... Пронзительнее дрожи,
волной внезапной по песку,
слова срывающие кожу
смывающие прочь тоску.

Слова слетающие с выси
и бьющие до глубины.
Кишенье жизни, игры смыслов
желанье вновь окрылены.

И в новом взгляде — взгляде милом.
О да! Божественном чуть-чуть
что заблудившимся светилам
во тьме подсказывает путь.

Не знавшие журнальной пыли,
Но звездной искрою маня,
Слова, что мне тебя открыли
Тебе открыли путь в меня.

Наполненная речью новой,
Совсем уж ей окрылена,
Я опускаюсь на... багровый
Как поглощает риф волна.

Подожди минутку


Ты явно собираешься дожать,
А я
перевожу смущенье в шутку,
Но знаю мне себя не удержать,
Ты только... подожди одну минутку.

Не надобно психических атак.
Итак уже готова крепость сдаться.
И вскорости поднимет белый флаг.
Сдав трусики в ладони ловеласа.


Пляж

Сочный блеск предзакатного моря
Солнце щурит оранжевый глаз.
Я уже с тобою не спорю
мой настойчивый ловелас.

Твердый, жесткий, настырный и бодрый,
ягодицы сжимая в руке
И как стейки жарятся бедра
на хрустящем желтом песке.

Солнце в море спускаясь гасло.

И раскачиваясь невпопад,
волны мне шептали, что часто
голова тяжелее, чем зад. 

После войны

Душа моя, внемли, ты зову плоти!
Не изменяй испытанным приемам.
Соскучился по поцелуям ротик
Не говорю уж о других проёмах.
Ужели я останусь этим летом
Неёбанной любимейшим поэтом?

Звереет август... скоро будет осень.
Все облака - что голуби Венеры,
в межножье укрепляют без вопросов
Неизъяснимый трепет нежной веры.
Мне говорят окончилась война.
И я готова прогуляться на...

Уже собралась в сей обычный путь,
Напрашиваюсь я на приглашенье.
Набегавшись, щекой хочу прильнуть,
К груди что мне служила утешеньем.
К тебе прижаться. Сладко застонать
И сняв рубашку шрамы целовать.

Ведь воздержанье - вряд ли добродетель.
Без страсти тупы и восторг и боль.
Моей души единственный свидетель
И тело своей лаской удостой.
Пусть меч уставший от войны безбожный.
В знак примиренья возвратится в ножны.

Мы знаем наша неразрывна связь.
Но с каждым годом узнаю, взрослея,
Чуть-чуть со страхом, сладко удивясь,
Что чувства наши глубже и сильнее.
Змеею сброшу кожу, полиняю.
Тебя я ни на что не променяю.


Мужчина не должен быть красивым.

 Красивыми должны быть его поступки...

Садисты бывают так робки

Садисты бывают так робки.
Особенно если в упор.
Давленье шампанского. Пробке
не выдержать этот напор.

Но ты наслаждаясь мгновеньем
глядишь на меня свысока,
поставленную на колени...
И плетку сжимает рука.

Давай же! В оковах запястья.
Лодыжки не вырвать из пут.
И заткнуты кляпом, проклятья
уста уж не произнесут.

Минуту ещё и со свистом 
опустится плетка на плоть.
Я взвою сквозь кляп. Но неистов
ты будешь стегать и пороть.

Хлестать. И куражиться больно.
В мычанье. И в стоны. И в дрожь.
Пока ты не скажешь «Довольно».
И в поротый зад не воткнешь.

Так будет через мгновенье.
И злая не дрогнет рука.
И ты предвкушая, в смущенье,
томишь ожиданьем пока.

Спина поднимается к попке
осеннего утра бледней.
Садисты бывают так робки,
застывши над жертвой своей.

«Вы» и «Ты»



Сначала он дарил цветы.
Потом мы перешли на ты.

Потом мы стали целоваться
и постепенно обажаться.

А после башня, мины, рвы.
Мы снова перешли на Вы.

Он выгнул, всунул, вперил, вдул
и выебал как Вельзувул.

Потом сам вымыл, высушил хитро.
И выкинул у станции метро.

Короче, девки, «Вы» иль «Ты»...
Мужчины — все равно скоты.

Грядки

У женщин прелести растут на грядках,
но чтоб благоухала наша плоть,
их надо ежедневно, для порядка,
и по-хозяйски тщательно полоть.

Коль ты заботлив — будет все в ажуре.
Внимания и ласковой руки
мы требуем. Но ежели халтуришь,
то тут же появятся сорняки.

Поклонение



Богослуженья разные оттенки.
Но я творить кумиров не боюсь.
Как для моления согнув коленки,
перед тобою раком становлюсь.

А ты Ваал, привыкший к поклоненьям
жриц, перед тобою падающих ниц,
щипком приветствуя упругость ягодиц,
шлепком затем даешь благословенье.

И ходишь вглубь. И кончилось сметенье.
Взамен сомнений входит благодать.
В возратно-поступательных движеньях
твердить хвалу, подмахивать, давать.

Пусть идол выдолбит тоску щенячих глаз.
И вдует сучке, тазом двигая, экстаз.

Дидона и Эней


Пусть пожары карих глаз

Раскалившимся железом
Обожгут последний раз
Семитическим разрезом

В давних свитках время стерло.
Много сказок без прикрас
Рассказавших всем историю
Что сейчас разводит нас.

Я смотрю вослед с балкона
На пожары карих глаз.
Как Энею вслед Дидона
В барельефах старых ваз...

Всякая страсть - остается неутоленной

Толстая баба
смотрит украдкой,
порой,
так невзначай
на мужчинку,
но с этаким пылом,
словно бы шепчет,
ты только начни,
мой герой,
я б тебя сразу
горяченьким
употребила.

Словно бы хочет
признаться
ему, горячась,
я не хужее
тех
худющих блондинок
ведаю таинства
и разумею матчасть
только взгляни
на размеры,
на бюст
и на спину.

Ну а герой
не спешит прикоснуться
к её
прелестям,
чтобы грузить
наслажденья лопатой
и погружаться
в тучных телес забытьё.
Он на меня
все поглядывает воровато,

Мне он и нафиг не сдался,
ей снится в мечтах.
О многовекторность
взглядов влюбленных!
О геометрия чувств!
Да ну её нах...
Всякая страсть - остается неутоленной.

Роковое число 23



Когда последняя любовница мужчины
младше его на 23 года -
то есть ровно настолько
насколько старше была первая,
которую он имел когда-то
на сексуальной заре
туманной юности.

Мужчина чувствует, что круг замкнулся.
Особенно если обе дамы — тёзки
и внешне немного схожи друг с другом:
ростом, голосом, манерами,
поведением на простыне.

Мужчина чувствует, что круг замкнулся.
Из прошлого пожаловала статуя командора
протянула каменную десницу,
но схватила отнюдь не ладонь.

Ставя последнюю Донну Анну
пред собой на колени
он видит меж её лопаток
проступающий облик первой.

Наяривая ещё агрессивней,
он закрывает глаза.
И лупит ладонью
по скачущим ягодицам.

Но воспоминания
не заглушаются звонкими шлепками,
глухими стонами
и мерными фрикциями.

Существуют только
первая и последняя.
А сотни что были меж ними
превращаются в пропуск,
длинный стержень тире,
который собственно....

Уже в ванной мужчина
успокаивает себя,
что будут ещё и другие.

Милый папик!

Милый папик!
Давать Вам
в узине диванчика
Как погладить
голову одуванчика…
Осторожнее надо.
Чтоб всё прошло гладко.
Нужен где-нибудь номер
с двухспальной кроваткой.

Неверно делить все мнения


Неверно делить все мнения на свои и неправильные. Такого мое мнение, а все остальные мнения по этому вопросу - 
неправильные!

Костры на кургане

Случайная встреча. Так тучу заносит
на гору чужую отчаянный ветер.
И туча растает. И грусть свою сбросит.
И будет закат перламутрово светел.

Костры здесь подобны искрящимся кладам,
Звук выбитой пробки настойчиво кличет
Луну толстомордую, что будет рада
унюхать шипение жаренной дичи.

Здесь первые птахи вернулись из рая
и ласково нам сообщают те птицы,
что что-то меж нами в огне полыхает
и нас поджигает, и нами искрится.

Зажги же огонь мою душу и тело,
чтоб сердце моё в твоем пламени крепло,
и жарче любило, и ярче горело
…а ветер забвенья избавит от пепла…

Гляделки при свечах

Усталый шелк с меня сползает 
Беззвучно падая под ноги.
Уж поздно млеть: «Я не такая».
И корчить страхи недотроги.

Нам светят розовые свечи.
Дым покрывает нас вуалью.
Зал покидает этот вечер.
Мы на ночь в спальню убываем.

Но прежде чем в объятьях слиться
И отыметь меня умело,
Желаешь ты глазами впиться
В моё открывшееся тело.

Ты рассмотреть меня нагую
Желаешь завершая вечер.
Глазами лижешь грудь тугую.
И взглядом полируешь плечи.

И щиплешь зорко, но не больно
Мои нескромные богатства.
Ну ладно. Поглядел?! Довольно!
Пошли уже. Хочу ебаься.

Вуали стелющему дыму.
Не утаить орудья встреч.
Высокий посох пилигрима.
Иль рыцаря поднятый меч.

Мальчик

Убежденье в успех сохраня, 
Как игрок в достиженье удачи,
У ворот ожидает меня
Снова этот настойчивый мальчик.

Мысль немая душе тяжела.
Он слова не находит при встрече. 
Много в жизни я встретила зла
Эти раны он вряд ли залечит.

Почему вспоминаю при нём
О других, о погибшем, о прежнем?
Почему пребываю в былом?
Он не в силах дать новой надежды.

Много жертв невпопад принесла
я любви, чтобы млеть от подобного.
Много в жизни я встретила зла.
И со мной нельзя слишком по-доброму.

ТЫ ОДИН

Есть мужчины похуже, получше.
Трус, герой, мудрец и мудак.
Есть мужчины на всякий случай.
Есть мужчины по случаю... так.

Есть что гаже, чем падаль подножья.
Есть которые гордость вершин...
Но я помню, что есть среди множеств.
Ты такой. И такой Ты один.

Ты один без ужимок, просто
Заставляешь гореть меня.
Будто на перепутье апостол
В вечереющей сини дня.

Ты один - мне дорог средь многих.
Так зачем развели нас дороги?

Зимними вечерами Сальвадор Дали любил

Зимними вечерами Сальвадор Дали любил посидеть в кресле у горящего камина, в где плавились часы, а в дымоходе уютно потрескивал жираф.

И из опилок можно гнать первач


Тебе любовь не скажет “la finita”;

И из опилок можно гнать первач,

Но, вдруг почувствуешь, реви и плачь,

Ты позабыта, твоя карта бита.



Боишься проиграть — так не играй.

А хочешь выиграть — позабудь про страхи.
 
Кто не срыгнет, не съест свежак, и в рай

Не въехать хуй не оседлавши в трахе 

Я прощаю

Вы вели себя развязано
Обольщая.
Я сказала, что наказываю
И прощаю.

«И прощаю», — эхо медленное
Повторило тихо.
В эту ночь совсем серебряную
Будет лихо.

Мы прошли аллею вязовую,
А она большая.
Я сегодня не наказываю.
Я прощаю.